Законы Красного моря - Мария Пресняк

– А на работе ты что сказала?

– Что еду в отпуск. Кому какое дело?

– Ну и правильно, зачем лишние сплетни, – задумчиво протянула Нина. – Не хочу читать тебе нотации, тем более что видимо тебе их уже и так прочитали, но все-таки будь осторожнее и не теряй головы.

– Есть, товарищ генерал. Головы терять не буду, паспорт из рук не выпущу, денег ему не дам ни под каким предлогом. Довольна? Кстати, поездку оплатил он.

– Смотрю, тебя основательно обработали, – засмеялась Нина.

– Куда уж основательнее. Все уши прожужжали.

Прошла неделя, показавшаяся мне бесконечной, и настал долгожданный день вылета в Египет. Я заранее упаковала чемодан, забрала в турфирме пакет документов и, получив последнюю порцию наставлений, наконец отбыла во Внуково. Пройдя регистрацию, паспортный контроль и досмотр, я облюбовала небольшое кафе прямо перед выходом на посадку.

С Саидом мы регулярно обменивались смс, по прилету он должен был ждать меня в аэропорту. Я судорожно сжимала в руках чашку с кофе и оглядывалась по сторонам, будто кролик в ожидании удава. Купленная в последний момент книжка лежала рядом – сосредоточиться на чтении не получалось. Наблюдать за пассажирами, толпившимися неподалеку от выхода на посадку, оказалось куда интереснее, и это развлечение немного успокоило мои расшалившиеся нервы. Посмотрев на электронное табло, я убедилась, что отсюда в ближайшее время вылетают самолеты в Шарм-эль-Шейх и Хургаду, так что меня окружали одни курортники.

На их лицах было написано облегчение людей, отсидевших в пыльных московских офисах сотни часов и наконец-то дождавшихся шанса сбежать от наступающей зимы в пекло турецко-египетских курортов. Все они ехали вкусить теплого моря, жаркого солнца, бесплатного алкоголя по системе «all inclusive» и прочих радостей, доступных среднему классу два-три раза в год. Основную массу отдыхающих составляли семейные пары от тридцати до сорока лет, некоторые ехали с детьми. Почти все сжимали в руках пакеты с мартини и коньяком из «Дьюти Фри», – видимо, отмечать начало отпуска планировалось уже в самолете. Кроме того, среди улетающих в Египет я с удивлением обнаружила несколько пар пенсионного возраста. Видимо, не все так плохо в нашей стране, раз некоторые пенсионеры могут позволить себе отдых за границей, даже в бюджетном варианте. Или им помогают дети? Два года назад в Италии я поразилась количеству пожилых туристов – на каждом шагу мне попадались бодрые пенсионеры в шортах и с камерами в руках. Как объяснил мой муж номер два, на западе принято сначала делать карьеру и зарабатывать, потом обзаводиться семьями, затем растить детей, и только к шестидесяти годам, выплатив всевозможные кредиты, воспитав отпрысков и накопив внушительный счет в банке, отправляться путешествовать. Я тут же вспомнила, сколько русских пенсионеров регулярно роются в мусорных баках в поисках съестного… И стало очень обидно «за державу». Но может быть, и у нас не все так плохо?

Несколько чисто женских компаний громко смеялись и стреляли глазами по сторонам. На ногах прелестниц, уже переобутых в пляжные тапочки, я заметила свежий педикюр. Мужская команда была только одна – трое крепкого вида парней пили пиво и молча смотрели по сторонам. В целом, очень типичная картина. Наверняка кто-нибудь опоздает на рейс – их будут долго ждать, объявлять в громкоговоритель, и из-за этого задержат вылет.

Только одного мужчину я не смогла идентифицировать. Мне показалось, что он явно ошибся направлением полета. Этот пассажир сидел за столиком неподалеку от меня и тоже пил кофе. Солидный мужчина лет пятидесяти, он был одет в классический костюм – правда, летний, а в руках держал небольшой портфель. Но меня поразила не столько форма одежды, сколько сосредоточенное выражение на лице, совершенно не свойственное другим отдыхающим, уже оставившим в Москве все свои повседневные заботы и переключившим мозг в режим отпуска. Наверное, похожее выражение лица было и у меня. Стараясь не слишком пялиться, я исподтишка разглядывала его минут пять, но так и не смогла придумать, кто он такой и зачем летит в Шарм-эль-Шейх.

В последние часы перед вылетом мне вдруг стало страшно, хотя до этого я убеждала всех, что волноваться не о чем – да и сама относилась к происходящему как к приключению. Но отступать было поздно. Я вздохнула и попыталась заняться аутотренингом. Получилось не очень, но, по крайней мере, я отвлеклась и перестала каждые две минуты смотреть на часы.

Наконец, объявили посадку. Большинство людей уже толпилось около выхода, остальные быстро кинулись занимать очередь. Я вздохнула и сделала последний глоток кофе. Иногда я настолько не понимаю русских, что чувствую себя иностранкой в родной стране. Зачем, ну зачем толкаться в очереди перед входом в самолет, если у всех на руках уже есть посадочные талоны с указанием места? Такое ощущение, что первые вошедшие в самолет получат лучшие кресла, а тех, кто не поторопится, могут попросту забыть. Подождав еще несколько минут, я встала в конец очереди и вскоре уже пристегивала ремень безопасности. «Я в самолете, скоро вылетаем. Готовься», – отбила смс Саиду. «Уже не могу ждать. Умираю, хочу тебя увидеть. Хорошего полета, целую», – сразу ответил он. К этому моменту наша переписка приняла довольно откровенный характер, но по молчаливому уговору оба избегали слова «люблю». Мне казалось, что пока мы общаемся посредством телефона и Интернета, рано говорить о реальных чувствах. Что думал по этому поводу Саид, я не знала, но надеялась, что наши мнения по этому вопросу совпадают. Впрочем, было грех жаловаться на его равнодушие или скованность – он уделял мне много времени, часто звонил, красиво говорил и день за днем доказывал серьезность своих намерений. Я, в свою очередь, регулярно оправляла ему длинные и красивые письма, на которые он отвечал несколькими предложениями, где каждое слово содержало по нескольку ошибок. Получая эти лаконичные послания, я украдкой распечатывала их на рабочем принтере и зачитывала до дыр. Казалось, никто в мире не способен так трогательно изъясняться по-русски. Подруги посмеивались надо мной и, возводя очи к небу, вздыхали: «Любофффь». Оставалось надеяться, что встреча в Шарм-эль-Шейхе оправдает высокие ожидания и станет следующей ступенью наших отношений. О том, что мы можем не понравиться друг другу, и на этом все закончится, я даже думать не хотела.

Соседнее кресло справа от меня занял тот самый непонятный мужчина. Он коротко кивнул и отвернулся, но я успела заметить в его глазах интерес.

Прошло еще несколько минут, и самолет начал набирать высоту. Телефон пришлось выключить. И вот мы уже в небе. Пассажиры расслабились, а стюардессы покатили по салону тележки с напитками. Я достала из сумки книгу и попыталась отвлечься, но через пять минут, поняв, что так и не смогла вникнуть в содержание первой страницы, оставила это занятие. В иллюминатор было видно крыло самолета и кусочек неба. Я смотрела и вспоминала свою жизнь – как будто подводила итог перед тем, как перевернуть страницу и все начать заново. Детство в маленьком провинциальном городе, ничего интересного. Детский сад, потом школа, пара подруг, первые мимолетные влюбленности, золотая медаль. Перед поступлением в институт я долго выбирала факультет. Была мысль поехать в Москву, но мама страшно боялась отпускать меня в неизвестность – я смирилась и отучилась в Твери.

Пожалуй, самое интересное начинается с поездок за границу. Все самое стоящее в моей жизни начиналось за пределами России. Интересно, это судьба?

В восемнадцать лет, закончив первый курс института, я отправилась в Америку. С трудом уболтала маму отпустить меня и проспонсировать поездку, обещав заработать и все вернуть. По-английски я тогда говорила не совсем уверенно, но вырваться из Твери уже очень хотелось. Я долго ждала визу, и на полтора месяца позже обещанного срока наконец ее получила. Прилетела в Нью-Йорк… Мой контракт оказался просрочен, и я судорожно искала хоть какую-то работу в огромном незнакомом городе, который мне, несмотря ни на что, очень понравился. Результатом двухнедельных стараний стало место хостесс в одном итальянском ресторанчике недалеко от Бродвея. Мне предстояло четыре часа в день в вечернее время стоять у входа, улыбаясь всем проходящим мимо людям, раздавая им листовки с меню и приглашая зайти перекусить. За эту интеллектуальную работу я получала пять долларов в час (за смену выходила двадцатка) и проценты с чаевых, оставленных «моими» клиентами. Хозяин был мил, платил ежедневно и всегда отправлял на кухню поесть. Но чтобы прожить и отработать взятые у мамы деньги, этого было недостаточно, а найти вторую работу не получалось. Вскоре я познакомилась с русской девочкой, которая собиралась работать в Филадельфии, и уехала с ней. Сама девочка быстро потерялась, а я устроилась официанткой в ресторан морской кухни, сняла комнату и осталась. Там же, в ресторане, я познакомилась со своим первым мужем – он с друзьями часто приезжал к нам ужинать.